История мирового соглашения

Мировое соглашение было известно ещё в древности,  поэтому исследование  мирового  соглашения  без  обращения  к  истокам, влекло бы риск непонимания этого института в его целостности, и, по меньшей мере, было бы неполным.  Впервые  институт мирового  соглашения был доктринально разработан и законодательно оформлен в римском праве [1]. Как и во многих других областях права, в этой  сфере  вклад  римских юристов  настолько  значителен,  что  сформулированные ими  концепция  юридические  конструкции  взяты  за  основу  в  современных  правовых системах.

История мирового соглашения

Классическому римскому праву был известен институт мирового соглашения – transactio.Под ним понималось соглашение,  посредством  которого  стороны  спора,  путем  взаимных  уступок, урегулировали или предупреждали спор по поводу наличия или точного содержания взаимных прав и обязанностей.  Мировое соглашение в римском праве рассматривали как внесудебное неформальное  соглашение,  в  котором  стороны  путем  взаимных  уступок  прекращают  взаимный  спор  или правовую неопределенность. Наряду  с  взаимными  уступками,  существенным  условием  мирового соглашения  являлась  неопределенность юридических прав,  которая,  как правило, заключалась в спорности притязаний: исход рассмотрения данного дела судом был сомнителен. В  частности,  мировым  соглашением  могла  устраняться  неопределенность, содержащаяся в юридическом акте, регулирующем взаимные права и обязанности сторон,  например,  в  договоре.  Отсутствие  неопределенности  прав  влекло невозможность заключения мирового соглашения.

В XI вв. формируется каноническое право,  повышается роль судебного  рассмотрения  споров, однако государство поощряло  применение  института  мирового  соглашения спорящими  сторонами.  Так,  кодекс  Этельреда (нач. XI в.)  устанавливал: “Если  у человека  есть  выбор  между  примирением  и  правом (т.е.  мировым  соглашением  и судебным решением — Д.Д.), и он выберет мировое соглашение, то оно будет иметь ту  же  обязательную  силу,  что  и  судебное  решение”. Исходя из этого можно сделать вывод, что важность  этого  положения связана  с  тем,  что,  как  считалось  и  как  часто  было  в  действительности,  судебное решение  может  оставить  одну  из  сторон  неудовлетворенной  и  замышляющей насильственный реванш. Многие споры в Англии и в континентальной Европе в X и XI  вв.  оканчивались  формально  заключенными  мировыми  соглашениями.  Его заключение сопровождалось обменом подарками, который был свидетельством мира и  взаимного  доверия.  Такие  мировые  соглашения  часто  достигались  благодаря содействию посредников, которыми обычно были общие друзья и соседи[3].

Наибольшее развитие институт мирового соглашения получил во французской судебной практике.  В средневековой Франции примирительная процедура была главным способом урегулирования  споров [4]. В XVII в.  заключение мирового соглашения  стало предварительной процедурой перед обращением в суд. Оно имело самую широкую сферу применения, что свидетельствует об эффективности использования. В  течение первых  десяти  лет  своей деятельности мировые  судьи  выполняли функцию примирителей с огромным старанием, стремясь, в соответствии с замыслом законодателя,  чтобы  как можно  больше  дел  прекращалось мировым  соглашением. Они стали во многих случаях оказывать давление на стороны и принуждать их своей властью  заключить  мировое  соглашение,  а  в  случае  неподчинения  угрожали  им различными  неблагоприятными  последствиями,  в  том  числе  вынесением  решения против  той  стороны,  которая  противилась  примирению,  в  наказание  такой неуступчивости.

С нашей точки зрения, поступать  так ни в коем  случае не  следовало,  т.к.  это подрывало саму  идею  мирового  соглашения  и  примирения  как  добровольной  процедуры. Вследствие  этого  стороны  споров  стали  в  массовом  порядке  противиться примирению.  Таким  образом,  мировые  судьи  добились  противоположного результата, сведя процедуру к абсурду, т.к. примирение не терпит принуждения.

 Вероятно, первым по времени и одним из наиболее убежденных противников обязательной  примирительной  процедуры  был  известный  английский  юрист  и философ Иеремия Бентам. В частности, он утверждал, что примирителю непременно придется выслушивать стороны, вникать во все обстоятельства дела, что приведет к затягиванию процесса и фактически к двойному судебному разбирательству. Бентам выделял следующие исключительные случаи, когда мировое соглашение уместно:

— когда издержки судебного разбирательства превышают ценность ее предмета, а право истца не имеет твердого основания;

— когда тяжба возникает между родственниками или соседями[5].

С этим ученым можно согласиться в том, что примирительные процедуры не должны быть по общему правилу обязательными, а при принятии судом или иными органами мер к примирению сторон на последних не должно оказываться давление. В подтверждение наших слов можно привести статистику: в  дальнейшем  мировая  юстиция  справлялась  со  своей  задачей  достаточно успешно. Так, в 1845 г. 50 % дел оканчивалось примирением, в 1872 г. — 36 %126[5]. В 1910  г.  мировым  соглашением,  достигнутым  в  мировых  судах,  оканчивались 3/4 споров, или около 1500 дел в год[4].

Таким образом, рассмотрев историю развития мирового соглашения, можно сказать: основные  черты  мирового  соглашения  в  его современном  виде  сформировались  в  римском  праве,  в  котором  была  создана  его целостная концепция, в последующем она была воспринята многими государствами. Особую роль на развитие института оказала Франция, поэтому опыт французов очень важен для развития института мирового соглашения в РБ, как эффективного способа разрешения споров.

Вопрос о правовой природе мирового соглашения в отечественной правовой доктрине относится к числу дискуссионных: мировое соглашение – это институт процессуального права, или же мировое соглашение следует отнести к гражданско-правовым сделкам рассуждают ученые. Для уяснения вопроса необходимо проследить динамику изменений на современном этапе.

Еще до революции 1917 г. некоторые авторы акцентировали внимание на процессуально-правовой природе мирового соглашения, отмечая, что указанное соглашение имеет силу судебного акта. Действовавшему тогда законодательству было известно судебное мировое соглашение как способ прекращения гражданского дела в суде (ст. 1359 Устава гражданского судопроизводства 1864 г.), общие положения о мировых соглашениях в гражданском законодательстве отсутствовали. Следствием этого явилось отнесение мирового соглашения к институтам процессуального права.

В советский период проблемы мирового соглашения как отдельного вида гражданско-правового договора в литературе оказались обойдены вниманием, вектор развития цивилистической мысли получил иную направленность, а точка зрения, в соответствии с которой мировое соглашение рассматривалось как институт процессуального права, возобладала.В  советском  праве  принцип  диспозитивности,  а  вместе  с  ним  и  мировое соглашение, применялся с большими ограничениями.  В материальное законодательство институт мирового соглашения так и не был введен. Не  было  норм,  прямо  регулирующих мировое  соглашение,  и  в  первом ГПК РСФСР 1923 г. Вместе  с  тем, примирение  сторон  судебного разбирательства было возможно. С принятием ГПК РСФСР 1964  г.[6] возможности для применения мирового оглашения были существенно расширены. Этот институт регулируется в нем более подробно (ст. 34, 143, 164, 219, 293, 364). С  конца 60-х  гг.  в  теории  советского  гражданского  процессуального  права, законодательстве и судебной практике пробивает себе дорогу тенденция к признанию мирового  соглашения  принципиально  лучшим  способом  урегулирования частноправового  спора,  чем  судебное  решение.

С нашей точки зрения, непосредственное закрепление института мирового соглашения в процессуальном праве и усиление вмешательства  суда  в  процедуру  его  заключения  и  установления  дополнительных требований  к  его  содержанию и привело к доминированию процессуальной составляющей этого института в настоящий период. Стоит отметить, что минусом процессуальной составляющей в то время было очень огромное вмешательство со стороны суда. К  сожалению,  судьи часто исходили из того, что они знают, в чем состоят интересы сторон лучше, чем сами  стороны!  Получалось,  что  суд  нередко  признавал  мировое  соглашение  не соответствующим интересам сторон (и отказывался его утверждать), даже если его условия устраивали стороны!

Мировое соглашение как институт материального права во многом предопределен положением ст. 2044 Гражданского кодекса Франции (Code Civil), которая до настоящего времени рассматривает мировое соглашение в качестве договора sui generis.
Из числа дореволюционных цивилистов последнюю позицию поддерживал, в частности, А.М. Гуляев, полагавший, что мировое соглашение является одним из оснований прекращения гражданско-правовых обязательств[7]. Признание мирового соглашения двусторонней гражданско-правовой сделкой не вызывало сомнений у Д.И. Мейера[8], Г.Ф. Шершеневича, К.П. Победоносцева, В.И. Синайского и других дореволюционных ученых. На возможность и даже необходимость закрепления общих положений о мировых соглашениях в гражданском законодательстве указывали, в частности, еще  К. Анненков, а при разработке проекта Гражданского уложения Российской империи — И.М. Тютрюмов; А.С. Парамонов называл отсутствие общих положений о мировых сделках в современном ему гражданском законодательстве случайностью.
Е.В. Васьковский, рассматривая природу мирового соглашения, хотя и отмечал, что мировое соглашение относится к суррогатам судебного решения (наряду с передачей дела на разрешение третейского суда), а мировая сделка имеет одинаковую силу с решением суда, но указывал, что «мировая сделка создает между тяжущимися новое договорное отношение, к которому применяются все правила относительно договоров»[9].
Влияние этого подхода отразилось на проекте Гражданского уложения Российской империи, в соответствии с положениями ст. 2575 — 2581 которого мировое соглашение предлагалось рассматривать в качестве отдельного вида гражданско-правовых договоров, которое может быть заключено не только после предъявления соответствующего судебного иска, но и до того.

В настоящее время в гражданском законодательстве РБ и подавляющего большинства государств — бывших республик СССР отсутствуют общие положения о мировых соглашениях. Тем самым был по инерции воспринят подход, предложенный Модельным гражданским кодексом для государств — участников СНГ, принятым Межпарламентской ассамблеей государств — участников СНГ в качестве рекомендательного акта и послужившим основой для разработки большинства гражданских кодексов стран — бывших республик СССР. Исключением является Гражданский кодекс Молдовы, ст. 1331 — 1338 которого посвящены регулированию мировых соглашений.

Иной подход отражен в ведущих европейских гражданско-правовых кодификациях. Общие положения о мировых соглашениях как гражданско-правовых сделках содержатся, в частности, в Гражданском кодексе Франции (ст. 2044 — 2058 титула XV книги III «О различных способах, которыми приобретается имущество»), Германском гражданском уложении (§ 779 книги второй «Об обязательствах»), Гражданском кодексе Испании (ст. 1809 — 1819 титула XIII «О мировых и третейских соглашениях»), Гражданском кодексе Италии(ст. 1965 — 1976 книги 4 «Об обязательствах»), Гражданском кодексе Греции (ст. 1809 — 1816 главы XXXIII книги 2 «Обязательственное право»).Положения о мировых соглашениях содержатся также в Гражданском кодексе Японии (ст. 695 — 696 раздела II «Договор» книги III «Иски»), воспринявшем континентальный подход к гражданско-правовым кодификациям. –

Таким образом, мы можем заключить, что современный  зарубежный  опыт  демонстрирует  возможность  регулирования внесудебных  мировых  соглашений  в  материальном  праве.  Зарубежная  доктрина практически  единодушно  рассматривает  мировое  соглашение  как  особого  рода гражданско-правовой договор. Во всех странах лишь небольшой процент частноправовых споров (около 3 — 5 %) достигает стадии судебного разбирательства[10]. Остальные споры урегулируются консенсуально во внесудебном порядке. При этом во многих зарубежных странах в 80-90 % случаях  внесудебное  примирение  оформляется  мировым  соглашением[11].  Следовательно, можно сделать вывод, что с точки зрения практики, представление о мировом соглашении как о чисто процессуальном институте является ограниченным. Его роль как средства внесудебного (и  досудебного)  урегулирования  споров  в  советском  праве недооценивалась,  как  недооценивается  и  сейчас.  А  между  тем  законодательное закрепление и широкое применение  внесудебного мирового  соглашения позволило бы  достигать  предупреждения  судебных  разбирательств,  позволяя  участникам гражданско-правового  оборота  эффективно  урегулировать  споры  на взаимоприемлемых условиях без обращения в суд.

[youtube]vrgTYp5yDRo[/youtube]

Статью добавил:

Буду вам признателен, если вы скажете "Спасибо". Сделать это очень просто. Нажмите на кнопки социальных сетей и поделитесь информацией с вашими друзьями.
С уважением к вам, Александр Лазарев - автор проекта ProLawyer.by

Сказать -Спасибо-

Мы рады, что смогли помочь. Если у Вас остались вопросы, можно заказать бесплатный звонок и консультант перезвонит в ближайшее время.

Добавить комментарий